norm

Привет от лагерных прошлого лагерным настоящего

Мы живем, под собою не чуя страны,
Наши речи за десять шагов не слышны,
А где хватит на полразговорца,
Там припомнят кремлевского горца.
Его толстые пальцы, как черви, жирны,
И слова, как пудовые гири, верны,
Тараканьи смеются усища
И сияют его голенища.

А вокруг него сброд тонкошеих вождей,
Он играет услугами полулюдей.
Кто свистит, кто мяучит, кто хнычет,
Он один лишь бабачит и тычет,
Как подкову, дарит за указом указ:
Кому в пах, кому в лоб, кому в бровь, кому в глаз.
Что ни казнь у него — то малина,
И широкая грудь осетина.
                 
          Осип Мандельштам. Ноябрь, 1933
norm

Помощь Варе

Моя племянница и крестница Варвара с рождения болеет. Можно сказать, кишечник девочки не функционирует полностью. Ей уже 10 месяцев, но только сейчас у нее появилась надежда на выздоровление. В Германии берутся сделать операцию, которая может спасти ей жизнь.

Группа поддержки в контакте - здесь есть вся информация и документы по диагнозу. Если у вас есть возможно, дайте перепост группы. Чем больше мы соберем людей - тем лучше для Вари.

Больше спасибо всем за помощь!

123.22 КБ
norm

Американская история «Г»

45.99 КБ

Вообще-то я хотел рассказать про новый фильм. Посмотреть этот бурлеск советую всем. Экранизация вышла яркой и нескучной. Но...

Никогда не понимал «Великого Гетсби». Книга хорошая, но история этой книги не должна вызывать у русского и европейского человека никаких эмоций. Она абсолютно американская. Почему? Да потому что нормальный человек не может ассоциировать себя с главным героем. Он не совершает никаких благородных поступков, ничем не рискует даже в борьбе за любовь.

И тем более мне претит отношение рассказчика (автора) к Гетсби. В книге этот персонаж — Ник — абсолютно плоский, это и понятно, ведь его задача — быть свидетелем истории, а не влиять на нее. У него есть только одна черта — наивность. И читатель ждет, что она к последним страницам книжки перерастет в мудрость, но... наивность деградирует в глупость. В фильме Ника сделали более объемным, не пожертвовав тупостью.

«Великий Гетсби» - это даже не история любви. Герою ничего не стоило сбежать с овцой Дейзи на край света. Но его больше заботит положение в обществе, которого у него, бандита, нет. Бабки есть, а кровь не голубая. И душевные порывы так и остаются на втором плане. То есть мы наблюдаем, как Гетсби старается и на хуй сесть и рыбку съесть. Почему я должен этому сопереживать? А вот американцу понятна дилемма приумножения бабла при сохранении личных отношений. У них это актуальная классика.
norm

Честно

61.48 КБ

    В детстве я рисовал солнце черным. Просто сажал кляксу, ввинтив кисть в угол листа. Трава у меня получалась зеленой, небо — голубым.
    Мама ставила передо мной яркие баночки гуаши и учила, что солнышко, оно - желтое. Отец добавлял от себя, что бывает розовым или красным, если мороз. А черное солнце рисовать неправильно. Нет такого солнца. Они ошибались тогда, конечно.


    - Спишь?
    Не спал я. Просто уронил лоб на колени и шевелил языком выбитый зуб: прирастет — не прирастет. Обидно, если придется ходить щербатым из-за тупого мента.

Collapse )

norm

Мой последний ветеран

154.50 КБ

Я люблю гвоздики. Нет более честного цветка, нет более яркого символа уважения. И наступит время, когда гвоздики снова войдут в моду.

Я еду по сведенной утренней синевой дороге. Сегодня прошло ровно 68 лет со взятия Берлина и ровно 40 дней с момента смерти моего ветерана.

Я выхожу из машины. Кутаю горло в капюшон толстовки, чтобы не продуло больные гланды. В лицо бьет твердый запах бензина. Мой друг спел: "Вечность пахнет нефтью". Тут не поспоришь.

Проезжаем Яжелбицы. Смешное название для поселка. Смешное, если не знать, что происходит оно от манифеста отважного деревенского парня: "Я желаю биться". Он был моложе меня, он уходил, чтобы вернуться. А я даже, не знаю куда идти.

В семнадцать лет мой дед начал войну с немцем. На фронт брали с восемнадцати, но он изменил дату рождения. Смухлевал, приписал лишний год. Чтобы добавить сотни лет другим, таким, как я. Так школьники 1925 года рождения становились фронтовиками. А сейчас, дудушка, не всякий школьник становится мужчиной.

На Пулковских высотах очередью из пистолета-пулемета МР-38 он был ранен на обе ноги и потерял сознание. При обходе фашистами поля его уложили в стог из мертвых тел. Истекая кровью, дед пробыл в обнимку с бездыханными однополчанами вплоть до освобождения деревни Красной армией. На вопрос "Есть кто живой?" отозвалось несколько "мертвых" голосов.

Поворот на Окуловку в Крестцах. Он похоронен чуть дальше. Тут уже знакомые места, ухабы по обочинам, деревья без макушек - кто спилил тополя? - пустая колея с воротом сугробов. ни души. Меня учили никогда не вычеркивать тех, с кем ты делил свою жизнь. Гореть самому, но тушить мосты, и помнить, что на другой стороне есть верный товарищ. И все же стыло, словно едешь с опущенным стеклом - вот-вот подхватишь простуду.

Нет ничего обыденнее, чем пневмония на фронте. Ее симптомы: горячка, хрипы и слабость - в сорок втором они были у всех. Да так и остались на всю жизнь. Но виноваты в том не русские морозы, а русский пот. Пот и кровь.
Наша память обладает уникальной способностью с точностью хирурга вырезать самые страшные опухоли. И только наивность тех молодых бойцов с распростертыми объятиями принимала как материнские ласки, так и ужасы Великой Отечественной. В ней, в той памяти, как в обожженном войной, блокадой и каторжным трудом глиняном горшке, сварились мы - новые поколения. Но, видно, не хватило огня. Оттого и ходим теперь сырые, крахмальные... пресные.

Я еду к моему ветерану и везу ему охапку гвоздик. И отчего мне стыдно?
norm

«Сельский доктор» Юджин Смит

Оригинал взят у vova_91 в «Сельский доктор» Юджин Смит

Без изучения репортажа Юджина Смита «Сельский доктор» немыслим ни один курс документальной фотографии. В нем буквально заложен стандарт жанра, которому следовали – осознанно или нет – десятки а может и сотни журналистов. Для 1948 года – когда этот репортаж был опубликован в журнале LIFE – он явился открытием и сенсацией. Никто до этого не вглядывался так пристально и последовательно в жизнь своих героев.




Доктор Эрнест Кериани пешком отправляется на вызов.

Для съемки этого репортажа Юджин Смит провел 23 дня в Креммлинге, штат Колорадо. День за днем он документировал жизнь неутомимого сельского врача Эренста Кериани. Смит следовал за врачом всюду – к пациентам, в лабораторию, на рыбалку. В итоге родился репортаж, который надолго сохранил живую искру жизни и позволяет зрителям полностью погрузиться в атмосферу жизни сельского доктора.

Collapse )
norm

Трудно быть богом

50.11 КБ

Умер Алексей Герман.
Сейчас быстренько доделают его эпопею по роману "Трудно быть богом", которая длилась 13 лет.
Может, сын возьмется за "Историю арканарской резни". Или Первый канал добьет озвучку.
Я так и представляю: "В память о великом режиссере... Полная версия последней работы... 30 серий... каждый вечер после "Давай поженимся"
Но перед этим, конечно, документальные программы, монологи говноактеров и интервью "близких друзей".  
norm

Выходные

Завел кошку.
Разочаровался фотовыставкой «Золотая черепаха».
Накормил маму японской едой.
Вылечил сопли.
Научил племянника играть в ГТА.
Записался на курсы по драматургии.
Выпил бутылку вина с фисташками.
 

norm

Параметры

Мой рост, как у Дэниела Крейга, а вес, как у Джонни Деппа. Так что, кто не видел в живую, может легко меня представить.